Мнение: Сотрясение совести

Польша бурлит. Польша возмущается. Польша негодует. Костел требует извинений. Прокуратура начала сбор документов, предшествующий возбуждению уголовного дела "за клевету и оскорбление польского народа".

Причина скандала – вышедшая несколько недель назад книга польского историка, живущего в Нью-Йорке, Яна Томаша Гросса Страх. Ранее эта работа увидела свет на английском с подзаголовком Польский антисемитизм после Аушвица. Первый бестселлер ученого Соседи (2000) открыл многим полякам глаза на самих себя – нацию не только героев и жертв, но также убийц и мародеров.

Тогда история массового уничтожения поляками евреев в июле 1941-го в польском местечке Едвабно потрясла всех, у кого есть сердце. Александр Квасьневский, в то время президент Польши, проявил мудрость и мужество, принеся публичное извинение еврейскому народу. Многие посчитали, что тем покаянием счет позорным страницам недавней истории закрыт.

Гросс думал иначе. В своей новой книге он описал самый большой в послевоенной Европе еврейский погром в польском городе Кельцы (1946 год), где погибло 37 и было ранено несколько десятков человек.

Пресса взорвалась протестами – мол, "сколько можно, мы уже извинились". Читаю в свежем номере еженедельника Przeglad публициста Эугениюша Гуза: "Почему мы не слышим о Гроссе румынском, украинском или других народов европейских?".

Сразу в дело вступили контрпропагандисты. Институт национальной памяти Польши издал книгу Po Zagladzie, которая должна была дезавуировать расследование Гросса. Главный тезис автора, также американца польского происхождения Марека Яна Ходакевича, – антисемитизм и насилие по отношению к евреям в 1944-1947 годах вполне объяснимы, если вспомнить об их "заангажированности в коммунизм". Опять хорошие "мы" и плохие "они".

Ходакевич парирует изыскания Гросса (по мнению последнего, в послевоенной Польше было убито от 500 до 2.500 евреев) своей цифрой. Он признает, что от 400 до 700 евреев действительно погибли в послевоенной Польше, но "никто – потому что был евреем". В то же самое время, по его подсчетам, в 1940-х около 7 тыс. поляков были убиты… евреями.

Методика подсчета безыскусна: всех жертв коммунистической охранки приписывают евреям. При этом любой поляк, поддержавший установление "народной власти", по мнению исследователя, не может считаться таковым "по этическим соображениям". Как замечает в Newsweek Polska Гжегож Мотыка, "еще более курьезным является включение в список жертв тех, кто преследовал еврейских беглецов из гетто или доносил на них немцам, а позже признался в этом".

"Мы должны благодарить Гитлера за то, что он избавил нас от евреев" - бойцы антикоммунистического подполья (правонационалистические отряды, не подчинявшиеся власти, действовавшие на территории Польши в 1944-1947 годах) с интересом наблюдали за тем, как немцы проводили "окончательное решение еврейского вопроса". Ведь тем самым приближался идеал правицы – национально однородная Польша.

Антисемитизм в Польше не исчез с рассеянным пеплом Освенцима и Треблинки. И вот недавно, выступая в Европарламенте, лидер националистической Партии польских семей Мацей Гертых заявил, что евреи – это деморализованная, низшая раса людей.

В Украине свои "евреи" и свои "поляки". Эти роли играют блок НАТО, русский язык, украинские националисты, Бандера, Шухевич, жертвы ОУН и т. д. Мы вслед за западными соседями пишем не один, а два антагонистических курса и учебника истории. В Тернополе детей учат, что воины УПА – герои, а в Луганске – коллаборационисты. И конца этому не видно.

Цель, поставленная Яном Томашем Гроссом, в чем-то подобна намерениям Президента Виктора Ющенко: вовлечь общество в дискуссию, заставить задуматься о минувшем, не забывать кровавые уроки тоталитаризма. Но пока все заканчивается банальным столкновением лоб в лоб – стороны даже не пытаются доказывать, объяснять.

Используемый властью метод прост: подавить оппонентов и безразличных административным и информационным ресурсом. К примеру, СБУ совместно с молодыми историками проводит слушания по материалам рассекреченных архивов, а на востоке страны – организовывает выставки памяти жертв ОУН. Но о первом показывают сюжеты все телеканалы, а о втором – молчок.

Однако проблема-то никуда не исчезает. Отсутствие шагов навстречу еще больше поляризует общество.

Увы, там, где вместо языка аргументов и компромиссов звучит клич "наших бьют", по определению не может быть согласия. Как иронично замечает польский историк Гжегож Мотыка, у "историографии по велению сердца", в которой "наши" всегда добрее и справедливее "не наших", которые "сами виноваты, стали жертвами трагического стечения обстоятельств", нет перспективы.

…В Кракове нельзя не заметить, что стены исторических зданий густо испещрены фанатскими граффити двух здешних футбольных клубов. Болельщики команды Wisla то и дело дорисовывают шестиконечные звезды Давида к названию своих "заклятых друзей" - земляков из клуба Cracovia. Это польское послевоенное ноу-хау - антисемитизм без евреев.

На уходящей неделе краковская прокуратура закрыла-таки дело против Гросса. Оно было возбуждено после выхода его книги Страх. Дело закрыли за отсутствием состава преступления. В европейской стране говорить горькую правду не означает быть врагом.

Эта колонка опубликована в №6 журнала Корреспондент от 16 февраля 2008