Корреспондент: Украина планирует наращивать внутреннюю добычу газа

Активная фаза “газовой войны” заставила чиновников вновь заговорить о потенциале увеличения отечественной добычи топлива. Корреспондент выяснил, каков этот потенциал, за счёт чего возможен прирост, а главное — почему его не удавалось достичь до сих пор.
Reuters

Редкое выступление высокопоставленного чиновника, касающееся энергетических вопросов, обходится без ритуальных заявлений о необходимости развивать и наращивать внутреннюю добычу газа в Украине. Лица в правительстве могут меняться, отношения с Газпромом переходить из стадии вялотекущих переговоров в открытый конфликт или наоборот, но этот тезис звучит всегда одинаково и актуальности не теряет.

Казалось бы, при таком внимании властей количество заявлений должно бы рано или поздно перейти в качество. Однако рубеж в 21 млрд куб. м, который отрасли удалось преодолеть в 2008-2009 годах, остаётся максимальным показателем последних лет. Более того, незначительный на общем фоне прирост обеспечен в основном частными компаниями — подразделения НАК Нафтогаз України за последние годы добычу и вовсе снизили.

Строго говоря, сам по себе Нафтогаз добычу не ведёт: его добывающие подразделения — Укргазвыдобування и Чорноморнафтогаз, где госкомпания является единственным акционером, а также Укрнафта, где Нафтогазу принадлежит 50% + 1 акция. Впрочем, Чорноморнафтогаз, а также в значительной степени и потенциал шельфовых месторождений остались в аннексированном Крыму, а оперативный контроль группы Приват над Укрнафтой оставляет Нафтогазу разве что позицию наблюдателя (см. Корреспондент № 18). Тем не менее ключевым игроком в этом сегменте является Укргазвыдобування, добыча которой — более 15 млрд куб. м в год. В масштабе страны это составляет свыше 25% годового потребления и 75% всей добычи.

Все три компании обязаны продавать газ по фиксированной цене Нафтогазу, который затем поставляет его населению. В случае Укргазвыдобування установленная Нацкомиссией по регулированию электроэнергетики (НКРЭ) на этот год цена составляет 419 грн/1 тыс. куб. м (с НДС), притом что тарифы для населения с 1 июня — 1.200-3.600 грн/ 1 тыс. куб м в зависимости от объёма потребления. По оценке НКРЭ, прогнозная себестоимость добычи для компании на 2014 год составляла около 310 грн/ 1 тыс. куб. м, но представители Укргазвыдобування заявляют, что себестоимость добычи ближе к 900 грн/1 тыс. куб. м.

 
 АР

Сама проблема с низкой фиксированной ценой как таковая не нова, однако со второй половины прошлого года она осложнилась задержками с расчётами между Нафтогазом и Укргазвыдобуванням. В настоящее время долг за поставленный газ составляет порядка 2,5 млрд грн. Если цену не скорректировать хотя бы до 880-890 грн/1 тыс. куб. м, Укргазвыдобування может просто прекратить своё существование, заявил еще в апреле её председатель правления Сергей Костюк.

Госкомпания разрабатывает старые сухопутные месторождения, запасы которых истощены более чем на 70%, и не имеет необходимых для инвестиций в увеличение добычи средств.

“Чтобы увеличить добычу, нужно современное оборудование, квалифицированный персонал, который бы умел им управлять, и современные технологии добычи, — говорит Корреспонденту представитель частной добывающей компании. — Всё это стоит денег. Частные компании, у которых такие деньги есть, могут, к примеру, неплохо зарабатывать, добывая газ на месторождении, которое госкомпания с её буровыми станками made in USSR признала бесперспективным”.

Смотрите, кто пришёл

Действительно последние годы ознаменовались бурным ростом частной добычи газа. Постепенный рост цен на импортный газ, поставляемый промышленности, заставил собственников промышленных гигантов задуматься о снижении этой статьи расходов. В итоге ряды добытчиков газа в 2011-2013 годах пополнили такие фигуры, как Ринат Ахметов или Вадим Новинский.

 
 Униан

Обоим бизнесменам не пришлось начинать с чистого листа — компании Ахметова и Новинского вошли в акционерный капитал крупных независимых добытчиков, которые, по странному стечению обстоятельств, к тому времени успели столкнуться с проблемами вплоть до аннулирования лицензий на добычу. По такому же необъяснимому стечению обстоятельств после продажи акций эти проблемы были успешно решены.

Другие собственники крупных промышленных предприятий предпочли иные методы. Одними из первых кадровых решений в нефтегазовой отрасли после смены власти в 2010 году стали назначения председателей правления Укргазвыдобування и оператора системы хранилищ газа и магистральных газопроводов Укртрансгаз. Обе компании возглавили выходцы из OstChem Holding Дмитрия Фирташа, продержавшиеся на этих должностях до начала 2014 года.

В прошлом году компании Игоря Коломойского и его союзника Александра Жукова, будучи миноритарными акционерами британской JKX, владеющей Полтавской газонефтяной компанией, попытались сменить её менеджмент, однако потерпели неудачу.

Минувший год принёс также яркий дебют Burisma Holdings, связываемой участниками рынка с бывшим министром экологии и природных ресурсов Николаем Злочевским. В начале 2014 года независимым директором Burisma стал американец Девон Арчер, которого американская пресса считает человеком из окружения вице-президента США Джозефа Байдена. Вскоре к нему присоединился и сын вице-президента Хантер Байден, а чуть позже экс-президент Польши Александр Квасьневский сообщил, что также входит в совет директоров этой компании. Комментируя своё назначение, он отметил, что Злочевский был министром в правительстве Николая Азарова, однако покинул Кабмин из-за конфликта с президентом Виктором Януковичем. “Это не был человек Януковича, он был слишком самостоятельным”, — заявил Квасьневский.

 
 АР

Было бы преувеличением назвать рынок частной добычи территорией олигархической вольницы — несмотря на декларируемый курс на либерализацию рынка, государство сохраняет в своих руках контроль над ключевыми аспектами его деятельности. В частности, оно выдаёт лицензии на разведку, добычу и торговлю газом, а также контролирует систему магистральных газопроводов и подземных хранилищ. Избирательное использование даже одного из этих рычагов может весьма осложнить деятельность того или иного участника рынка и дать преимущество его конкурентам.

Компания, получавшая все необходимые документы и согласования год назад без малейших проволочек, сегодня может столкнуться с непреодолимыми сложностями на этом пути, и наоборот.

Иногда конкурентные преимущества предоставляются и за счёт государственных компаний — чего стоит хотя бы до сих пор не получившее никакого объяснения решение Нафтогаза поступиться частью наиболее прибыльного сегмента внутреннего рынка структурам Фирташа в 2011-2013 годах.

Так же трудно логически объяснить и то олимпийское спокойствие, с которым Нафтогаз — номинально мажоритарный акционер Укрнафты — продолжает наблюдать происходящее в компании, не пытаясь как-то обозначить свои интересы.

Сюда же можно отнести как усилия предыдущего правительства по открытию новых реверсных маршрутов, которые достались частным компаниям, так и упорное нежелание нынешнего руководства Нафтогаза поделиться доступом к свободным реверсным мощностям, остававшимся до недавнего времени невостребованными.

Все эти хитросплетения вместе с обилием бюрократических процедур делают и без того не самый простой рынок ещё более запутанным для наблюдающего этот процесс постоянного перераспределения активов и преференций извне, что подтверждает и сравнительно небольшое количество зарубежных инвесторов, решившихся попытать счастья в Украине.

 
 АР

Три шага за горизонт

Увеличение собственной добычи газа — один из приоритетов Кабинета министров наряду с повышением энергоэффективности экономики и мерами, направленными на снижение потребления энергоносителей. Об этом 25 июня заявил премьер-министр Арсений Яценюк. “Вы живёте так, как будто бы в Украине ничего не изменилось, как будто бы Россия не отключила газ, и можно жить так и дальше”, — подчеркнул глава Кабмина, обращаясь к министрам.

По мнению экспертов, стимулирование собственной добычи является наиболее эффективным способом снизить зависимость от импорта из России и от импорта в принципе. В частности, в консалтинговой компании Ньюфолк считают, что для этого правительству следует сделать три шага навстречу участникам рынка.

К первоочередным мерам относятся создание прозрачного рынка газа с единой ценой для всех потребителей, упрощение доступа к конкурсам на получение спецразрешений на нефтегазовые отрасли для всех участников, включая иностранных, и упрощение процесса согласования землеотвода на строительство нефтегазовых объектов, в частности скважин. По мнению эксперта Ньюфолк Геннадия Кобаля, первых результатов таких шагов навстречу рынку можно было бы ожидать уже через три-четыре месяца, даже учитывая свойственную отрасли инерцию.

Однако контекст, в котором прозвучало это заявление, даёт основания полагать, что правительство, декларируя благие намерения, может в очередной раз шагнуть куда-то в противоположную сторону. 19 июня парламент включил в повестку дня правительственный законопроект об особом периоде в топливно-энергетическом комплексе. Документ в том числе предусматривает возможность в случае ограничения или прекращения поставок газа обязать частные компании продавать весь добываемый газ на нужды населения по установленной Кабмином цене.

Стоит заметить, что в этом случае правительство Яценюка рискует шагнуть дальше “папередников”, которые год назад попытались “всего лишь” обязать частников сдавать половину добываемого ими газа на хранение в подземные хранилища до середины осени.

Украина могла бы полностью обеспечить свои потребности в газе в течение пяти-семи лет, заявил 25 июня генеральный директор Нафтогазвыдобування (контролируется ДТЭК Ахметова) Игорь Щуров.

По его мнению, достичь этого возможно, обеспечив благоприятную регуляторную среду, привлекая инвестиции и используя новые технологии добычи. Всё это подразумевает атмосферу сотрудничества власти и бизнеса. В нынешних условиях это выглядит не менее фантастично, чем единый для всех категорий потребителей тариф свыше 4.700 грн/1 тыс. куб. м без НДС.

Тем не менее пример частных компаний показывает, что пространство для роста есть. Увеличение добычи в полтора раза за семь лет, невзирая на всю местную специфику, — показатель, который сложно игнорировать. Учитывая, что речь в большинстве случаев идёт о разработке старых, истощившихся или небольших месторождений.

При этом речь имеется в виду газ, который добывают из традиционных месторождений, много лет разрабатываемых в Украине. Перспективы освоения черноморского шельфа после аннексии Крыма крайне туманны, а метан угольных пластов и один из двух сланцевых проектов — Юзовская площадь — находятся слишком близко к эпицентру боевых действий на востоке страны.

Как сообщили Корреспонденту в Ньюфолк, потенциал увеличения добычи уже в следующем году составляет около 2 млрд куб. м — до 22 млрд куб. м, при этом 50% прироста могут обеспечить частные компании.

“Условия роста — реформирование отрасли, включающее либерализацию рынка, внедрение единой цены, обеспечение своевременных расчётов за газ, равного доступа инвесторов к месторождениям, упрощение землевоотводов”, — уточняет Кобаль.

Требуемый объём инвестиций составляет 15-20 млрд грн в год, из которых не менее 10 млрд грн — на бурение новых скважин, общим числом до 200 штук в год. Оптимистический прогноз предусматривает рост добычи к 2020 году до 30- 35 млрд куб. м — на долю госкомпаний будет приходиться 23-25 млрд куб. м, частных добытчиков — 7-10 млрд куб. м.

Помимо традиционной добычи в Украине существуют перспективы разработки нетрадиционных залежей газа — это газ плотных песчаников, сланцевый газ и метан угольных шахт, а также разработка шельфа. Однако на сегодняшний день перспективы нетрадиционной добычи изучены слабо — только масштабные геологические изыскания, которые позволят оценить перспективы данного сегмента, потребуют не меньше пяти лет и не менее $ 1 млрд инвестиций. 

***

Этот материал опубликован в №26 журнала Корреспондент от 4 июля 2014 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.